Арсен Хубулов: “Когда вживую увидел Роналдиньо, чуть с ума не сошел” (часть 1)

Полузащитник «Алании» Арсен Хубулов в первой части интервью официальному сайту клуба рассказал о встрече с Месси, несбывшейся карьере каратиста и недолгом звании отличника в футбольной Академии имени Коноплева.

- Арсен, привет! Давай начнем с самого начала. Ты сам помнишь, как очутился в футболе?

- Лет, наверное, в девять меня в футбол привел мой папа. Я как сейчас помню тот момент: мы встретились с его другом и пошли записываться в школу «Юность». Там как раз проходил набор моего года, главным тренером был Игорь Витальевич Осинькин. Тогда народу моего возраста было очень мало, человек двенадцать. На первой тренировке нам просто бросили мяч и сказали: играйте! А потом из этих двенадцати человек выросла отличная команда: Дзагоев, Дудиев, Гиголаев, Плиев, Цаллагов, Бибилов – мы все в одной команде были.

- Наверное, вопрос о том, за какую команду ты в детстве болел, можно не задавать.

- Конечно, в России у меня была одна любимая команда – «Алания». Но ты же знаешь, когда ребенок еще, то всегда за две команды болеешь. И у меня так было. Второй командой был мадридский «Реал». Не знаю почему, но после одного из матчей испанцев, в котором Рауль забил два гола, я вдруг понял, что стал болельщиком «Реала». Знаешь, я таким ребенком был по натуре, что мог заснуть во время какого-нибудь матча, особенно если его поздно вечером показывали. А вот когда трансляции матчей «Реала» шли, шансов заснуть вообще не было: меня как будто током било, я и спать не мог.

- Можно было найти человека во Владикавказе, кто бы болел, скажем, за «Спартак» из Москвы?

- Нет, конечно. Вот я до сих пор живу в том дворе, где вырос. И в день, когда «Алания» играла, у нас других разговоров не было, кроме как о футболе. Кто пойдет, кто не пойдет, кто сыграет, кто не сыграет. Что? Почему? И вечером от дома отъезжали целые картежи, дома вообще никого не оставалось. А еще помню, что когда мы в интернат в Тольятти уехали, то первым делом свою комнату плакатами футбольными обклеили. В одном номере жили Дудиев, Дзагоев, Тигиев и я, и первый плакат, которые у нас на стене появился, был чемпионский состав «Алании»-1995. Вокруг висели Роналдо, Роналдиньо и прочие, но чемпионская «Алания» была на самом главном месте.

- Почему Роналдиньо?

- Ну, он ведь тогда на самом пике карьеры был, и я мечтал быть на него похожим. В 2006 году, если не ошибаюсь, мы вместе с Тольятти были на сборах в Испании и попали на матч «Барселоны» против «Расинга». Перед игрой нас отвезли к отелю, откуда футболисты отправляются на матч. И когда я впервые увидел вживую Роналдиньо, то с ума чуть не сошел. Он вышел самым последним, к нем ринулась толпа, я вместе с ней. И все стали снимать на мобильные телефоны, как он эти десять метров проходит. А потом можно было пройти к автобусу и помахать игрокам. Я подошел и, как сейчас помню, увидел прямо перед собой Месси. Он сидел за тонированным стеклом и смотрел на меня. Я ему помахал, он мне ответил. Круто было.

- А я помню, как было круто, когда мне в детстве подарили первый футбольный календарь игроков «Челси». С Уайзом, Дзолой и совсем еще юным Терри. Главный футбольный подарок, который подарили тебе?

- Наверное, первые бутсы, которые мне купил отец. До этого я играл в кедах, привык к ним: они такие мягкие, как тряпки, никакие. А потом я бутсы одел и понял, что такое быть футболистом. На тренировки я их даже не надевал – жалко было. Зато по дому ходил постоянно, показывая всем, какой я классный футболист. А еще наш тренер Осинькин говорил о том, что мы должны спать с мячом, чтобы техника улучшалась. Многие не верили, а я спал с мячами до определенного возраста. Ну, и сны футбольные, конечно: как я за сборную играю, пару раз на чемпионатах мира забиваю, трибуны ликуют… Хорошо бы в реальность все это воплотить.

- Почему тебя отдали именно футбол, а не в борьбу, к примеру?

- Во-первых, папа у меня очень футбол любил. Постоянно мне рассказывал про сильных футболистов Осетии: про Валерия Георгиевича, про Гуцаева, Папелишвили, Будагяна. К тому же у меня шансов в борьбе вообще не было: я в детстве был щуплый, маленький – куда мне борьба. Зато до девяти лет я ходил на карате и однажды выиграл чемпионат республики. Может, до сих пор бы тренировался, если бы не одна травма.

- Что случилось?

- Мы с пацанами играли на гараже. Не помню, что именно мы там делали, но я почему-то стал пятиться, забыл, что на гараже играем, и прямо на спину рухнул. У меня был очень серьезный перелом руки и мне должны были поставить спицы. Помню, как мне сказали, что теперь нужно три месяца лежать и руку вверх, вот так, держать. А я маленький был, держать руку тяжело, и я плакал: «Мам, можно эта рука полежит, а я пока другую подержу? Не могу больше». А потом родители нашли деньги и сделали мне во Владикавказе операцию. Она стоила 1000 долларов – по тем временам, очень большие деньги. Не знаю, где их родители достали, потому что жили мы, скажем так, не слишком богато. Но такие вещи я никогда не забуду. Мне сделали операцию, кости срослись, все стало хорошо. Но карате пришлось оставить .

- Расскажи немного про свою семью. У тебя есть братья, сестры?

- Родная у меня только одна сестра, а братьев очень-очень много. И по крови, и таких. Мне кажется, что брат – это тот человек, который с тобой не только тогда, когда у тебя все хорошо, но и в плохие моменты. Я им стараюсь помогать, если нужно, они мне тоже. Что касается сестры, то она учится в школе, ей сейчас 14 лет, но в спорт ее вообще не тянет, она даже на физкультуру не любит ходить. Очень спокойная, все время учится, на улицу не ходит, все время с мамой. Я даже ей летом иногда говорю: «Иди, погуляй. Что ты бледная такая? Загоришь хоть». А она не хочет.

- Твои родители работают?

- Сейчас нет. Папа вообще официально никогда не работал, зарабатывал сам деньги, как мог. А мама в один период работала, когда я тогда в «Автодоре» играл. Проработала она максимум полгода, а потом я ей сказал: «Не надо». Мне жалко ее было, что она на работу ходит. Я вообще считаю, что женщины должны дома быть, семьей заниматься, а работа – для мужиков. Да ей не от хорошей жизни пришлось на работу идти. Но я ей говорил, что постараюсь сделать так, чтобы больше ей этого делать не приходилось.

- Жена твоя работать будет?

- Нет. Честно говоря, мне вообще не очень нравятся девушки, которых в бизнес тянет, которые хотят свои дела вести, управлять чем-то. Моя жена пусть дома будет, у нее главная задача – детей воспитать. Много? Ну, не знаю, посмотрим. Я бы хотел где-то четверых. Мама вот уже торопит меня: давай-давай, женись. Тем более друзья мои уже женились. Но я пока подожду.

- Невесту хоть раз помогал воровать?

- Да, недавно как раз. Мне перед сборами позвонил мой друг и сказал: завтра воруем Алану, девушку его. Я ему ответил: «Давай, нет проблем». Я с ней хорошо общался и был уверен, что она в курсе. Даже позвонить хотел, поздравить. Они ведь свадьбу на лето планировали, а друг мой почему-то решил в конце концов ее зимой украсть. Ну так вот. Я ей не позвонил, а на следующий день мы к ее подъезду приехали. Я за рулем, жених на заднем сиденье, еще один парень спереди. Жених позвонил и говорит, мол, так и так, Арсен уезжает на сборы, спускайся чаю попить. Она спустилась, в машину села, и мы уехали. Сначала она думала, что это розыгрыш, потом сказала, что всех нас ненавидит, но в итоге рада была. Мы с ней встретились где-то в районе 8 вечера, в 12 ночи приехали ее родственники, но она сказала, что остается. Потом я уехал на сборы, звонил несколько раз, спрашивал что да как. Говорят, все отлично: в мире и согласии живут.

- Давай к футболу вернемся. Что представляла школа «Юность», когда ты туда попал?

- Там было четыре поля. Одно травяное большое, одно резиновое, асфальтовое и гаревое. Вот там мы играть и начинали, и тогда казалось, что это нормальные условия. Это после того, как я в Тольятти побывал, стало ясно, что нам еще нужно расти и расти. Там у каждого года было свое большое поле, массажисты, все удобства… Я считаю, что если бы у нас такие условия были, то реально очень много талантов бы появилось. Игроков сильных у нас много, но вот условия пока что не те. Надеюсь, что в ближайшее время что-то к лучшему изменится. Сейчас уже подвижки есть: постелили хорошие поля, ровные – это уже плюс.

- В детстве ты меньше всего любил играть на резиновом поле или на асфальте?

- На гаревом. Я когда падал, то кожу себе полностью сдирал и потом щипало еще целую неделю. Мне до «Юности» нужно было 6-7 остановок проехать на маршрутке. Но после тренировок мы иногда с пацанами пешком шли. И вот идешь такой весь побитый, а все равно приятно.

- Учиться успевал?

- Ну, с оценками всегда не очень было. В плане учебы помню такой смешной момент. Когда я девятый класс заканчивал, наша руководительница знала, что я в Тольятти собираюсь. Ну, и так получилось, что школу я закончил практически круглым отличником (смеется). И вот уже в Тольятти идет урок по алгебре. На доске формула написана, и учитель всех подряд спрашивает. Одного, второго, третьего – никто ответить не может. И тут он говорит: «Эх вы, бездари, ничего не знаете. Смотрите, вот к нам из Владикавказа парень приехал, отличник, сейчас он вам покажет». И вызывает меня к доске. Я вышел, постоял с мелом минуту и говорю ему: «Брат, я не понимаю, что тут сделать надо, давай я лучше на место сяду?». А он говорит, мол, садись, все с тобой понятно. После этого меня к доске уже не вызывали».

Во второй части интервью, которую мы опубликуем завтра, Арсен Хубулов расскажет о том, почему его любимым предметом в школе был английский, но выучить язык он так и не смог; сколько денег он получал в Тольятти и как в один миг чуть было не остался без футбола.

Пресс-служба ФК "Алания"