Огнен Враньеш: «В Загребе меня чуть не убили из-за футболки “Црвены Звезды”» (часть 1)

Новичок «Алании», игрок сборной Боснии и Герцеговины Огнен Враньеш в первой части интервью официальному сайту рассказал о своем детстве, татуировках и необдуманном поступке, совершенном на матче «Динамо» (Загреб) – «Шериф», который чуть было не обернулся неприятными последствиями.

Огнен, привет! В России ты играешь уже два года, а более-менее большое интервью за это время дал лишь однажды. Почему?

- На самом деле, я не очень люблю это дело, да и по-русски разговариваю не так хорошо, чтобы постоянно что-то комментировать.

- Хм, но этот ответ прозвучал довольно бодро. Давай продолжим. Википедия пишет, что ты родился в Баня-Луке – небольшом городе в Боснии и Герцеговине, ставшем с 1995 года столицей Республики Сербской. Вопрос такой: у тебя был когда-нибудь шанс выступать за сборную Сербии, а не за Боснию, за которую ты играешь сейчас?

- Смотри. Я родился в Баня-Луке в 1989 году – за год до того, как в Югославии начался распад. Все свое детство я провел в этом городе, поэтому я называю себя сербским боснийцем. У меня есть паспорт Боснии, я выступаю за сборную Боснии, но при этом я православный, как и сербы, хотя 40% боснийцев – мусульмане. К тому же в Сербии у меня очень много друзей – в общем, это не такая простая тема. Что касается футбола, то в 18-летнем возрасте меня приглашали в сборную Сербии, но я отказался. Почему? Ну, я же сказал, что считаю себя боснийцем: у меня там семья, дом, там я вырос как футболист, мой отец играл за тот же клуб «Борац», где выступал и я. Другого варианта я для себя не видел.

- Кстати, в том самом одном интервью ты сказал, что стал таким жестким защитником благодаря отцу. Можешь поподробнее рассказать, чему именно он тебя научил?

- Быть мужиком. Он был защитником, как и я, мы росли в непростое время, вокруг была разруха, война. Наверное, другого характера у меня и быть не могло. В шесть лет он привел меня в футбол, я стал заниматься в секции клуба «Борац», где уже тренировался мой брат – он на три года старше меня. При этом отец никогда не учил меня, как именно бить по мячу и подобным вещам. Он мог посмотреть игру, а потом высказать свое мнение: что я делал хорошо, что плохо. Но тренировки и все прочее – это все было делом тренеров.

- Три футболиста в семье – как вас мама выдерживала?

- Нормально. Она ведь выходила замуж за футболиста, привыкла. На работу она никогда не ходила, все время была дома, занималась хозяйством: стирала, готовила обед, уроки помогала делать. В общем, обычные домашние дела.

- Твое самое яркое воспоминание из детства связано с футболом?

- Да, и с баскетболом еще. Я помню, что в детстве из-за этой войны у нас не было вообще ничего. Представь – пять лет шла война. Никаких развлечений, кино, парков – ничего. Мы только могли играть на улице возле дома в футбол или баскетбол – и на этом развлечения заканчивались. Я помню эту бетонную площадку, на которой начинал играть в футбол… Мда, чего только не было. Папа, помню, в честь поступления в школу купил мне и всей команде бутсы фирмы «Патрик» - тогда в «Бораце» ребята играли в чем могли, и эти бутсы… Это казалось очень круто.

- За клуб «Борац» ты выступал до 2009 года, когда тебя к себе позвал сербский клуб «Црвена Звезда». Никаких проблем с переездом, стало быть, ты не испытал?

- Нет, конечно. Я же сербский босниец – с этим все нормально.

- Тогда скажи, что может быть круче дерби «Црвены Звезды» и «Партизана»?

- Ничего. Это такое дерби, которое нужно видеть своими глазами – описать его совершенно невозможно. Нужно приехать за два часа до игры и остаться на два часа после – тогда ты узнаешь, что это такое. Я впервые попал на этот матч в 2006 году вместе с друзьями, и эмоций было хоть отбавляй. Это драйв, адреналин – не знаю, как правильно описать. Ты вот знаешь, допустим, что если в день дерби нет пострадавших – то это не дерби? Да чего там пострадавших. Там столько человек погибло во время этих матчей, что и представить страшно.

- Как тебя родители тогда отпустили?

- Я же поехал игру смотреть, а не драться.

- И за кого болел?

- За «Црвену Звезду», конечно. Скажу так: в Сербии 90% болеют за «Црвену», остальные десять – за «Партизан». Хотя если ты спросишь болельщиков «Партизана», то они, конечно, ответят по-другому (смеется).

- Матея Кежман, выступавший за «Партизан», как-то рассказывал такую историю. Во время дерби с «Црвеной» его весь матч освистывали и кричали всякие гадости про маму. В конце игры он забил победный гол, подбежал к трибунам «Црвены» и жестом изобразил, будто расстреливает болельщиков. Затем, говорит, десять дней не выходил на улицу – боялся, что его могут убить.

- Ну, это нормальная ситуация. Если ты ведешь себя таким образом, если ты ругаешься с фанатами, то у тебя будут проблемы. Если ведешь себя нормально, то к тебе никто приставать не будет. Вот на собственном примере могу рассказать: я, когда играл за «Црвену», жил в одном доме с ярыми болельщиками «Партизана». И ничего, ни разу ко мне никто не придрался.

- Ну, ты ведь и сыграл за команду не так много. Четыре матча?

- Если одну кубковую игру прибавить, то пять получается. Там такая ситуация была: я приехал на первый сбор, начал играть и получил травму. Два месяца я восстанавливался, потом набрал форму, отыграл в пяти играх, а потом у нас поменялся тренер, и начались проблемы. Представляешь, нам шесть месяцев не платили зарплату! Вообще! Это был хаос какой-то. А потом новый тренер привез с собой своих футболистов, и для меня места не осталось.

- Скажи, в чем причина того, что сербские болельщики такие несдержанные?

- Ну, все балканские болельщики примерно такие: боснийцы, хорваты, сербы. Но последние, наверное, самые активные и жесткие – менталитет такой. С российскими болельщиками их сравнивать вообще нельзя – они раз в шесть шумнее. С одной стороны, это плохо, потому что приводит иногда к печальным последствиям. С другой, - играть при такой поддержке всегда легче. В Сербии у каждого клуба есть активная фан-база пусть не в 10-15 тысяч человек, но две-три набирается точно.

- Твое недолгое пребывание в «Црвене Звезде» закончилось арендой в клуб «Напредак»…

- Да, там я тоже недолго поиграл, полгода всего, а потом отправился в аренду в «Шериф». В Молдавии мне понравилось. Знаешь, когда с футболом хорошо, когда играешь, то и в жизни все хорошо. Я там играл, все было супер, хотелось остаться, но руководство решило иначе. Через год, кстати, мой агент звонил президенту «Шерифа» и тот сказал: «Эх, верните мне ту команду».

- Самый запоминающийся матч ты, наверное, сыграл как раз в Европе?

- Да, против «Динамо» из Загреба. Ну, ты понимаешь – мы ведь против хорватов играли. Я помню, как после игры я снял футболку «Шерифа», а под ней была майка «Црвены Звезды», которую подарили мне друзья. После этого меня реально хотели убить. Начался невероятный шум: ко мне лезли болельщики, журналисты, все кричали и так далее. В итоге меня под охраной сопроводили сначала до гостиницы, а потом в аэропорт – и все так и закончилось. Еще три дня после игры мне звонили сербские журналисты, спрашивали, зачем я это сделал, но я даже особенно ответить ничего не мог. Тогда я был молодой и горячий, делал глупости. Сейчас, уверен, я бы так уже не поступил.

- Кстати, ты был на стадионе, когда в квалификации к ЧМ-2006 Босния играла с Сербией?

- Нет, я тогда еще был молодой, лет 16-17 мне было. На стадион я не попал, но смотрел матч по телевизору. Там тоже хаос был. Но я думаю, что, если бы команды попали в одну группу сейчас, то ситуация еще хуже была бы. Вот в марте будут играть Сербия и Хорватия – вот там будет очень жарко. Я слышал, что порядок на игре будут обеспечивать десять тысяч полицейских – представляешь? При этом лично у меня полной друзей и в Боснии, и в Сербии, и в Хорватии. И такая же ситуация у каждого боснийца, серба и хорвата. Но матчи этих команд все равно получаются очень жаркими.

- И последний вопрос на сегодня, не задать который тебе невозможно. Сколько у тебя татуировок?

- Пять. Первую я сделал лет шесть назад, здесь имя моего брата. Футбольной татуировки, кстати, у меня ни одной нет: я же не хулиган, и мои тату в основном связаны с религией. Вот, посмотри, крест на запястье, который я сделал, когда играл за «Црвену». Татуировка на спине и на ноге – это я недавно сделал в Боснии. А вот эту, на руке, я сделал прямо в день свадьбы. Знаешь, как было? Я решил, что хочу сделать в этот день нечто особенное, чтобы запомнилось на всю жизнь. С утра пришел в салон, а вечером уже был на свадьбе. Ты можешь сам прочитать, что там написано: это молитва на сербском языке, но по-русски ее тоже можно понять.

Во второй части интервью, которая появится на сайте завтра, Огнен Враньеш расскажет о вкусе настоящей Кока-колы, несостоявшемся переходе в Испанию и сборной Боснии и Герцеговины, которая впервые в истории может попасть на чемпионате мира.

Пресс-служба ФК "Алания"